- Помойку? Что ты несешь?
Дракониха злобно оскалилась. Ярость вновь поднимала в ней свою змеиную голову. Но одновременно с ней она ощущала еще что-то наподобие насмешки.
Так он, дракон, совершенное существо, мудрейшее и сильнейшее, считает эти руины не помойкой, а чем-то иным?! Дракониха не выдержала и расхохоталась мрачным смехом.
- А чем ты еще считаешь эти руины? Если не помойкой, то чем? - спросила она и снова рассмеялась.
Хотелось разнести здесь все нафиг. Как все достало! Какого черта она вообще тут делает?! Что забыла? Нет других дел?!
Смысл перестал существовать. Перестало существовать все, кроме борющихся желаний палить огнем все вокруг до последнего дыхания или броситься в схватку с драконом.
И желание улететь. Дракониха раскрыла крылья, готовясь взлететь.
- Возможно, если учесть что ты первый дракон в моей жизни.
Она не была удивлена, ведь поняла это почти сразу после их знакомства. А удивило ее то, что он признался в этом. Она бы, к примеру, навряд ли сказала это.
Шетани решила оставить утверждение без ответа, но взлетать передумала, оставив, впрочем, крылья в исходном положении, а морду - оскаленной.

- Не знаю, то для того, что бы построить то, что тут раньше стояло, явно было приложено много сил, и ты не вправе осуждать чей-то труд.
Да? Ладно, теперь хоть понятна причина внезапного и вначале ей непонятного бешенства дракона. Хотя она и сейчас не до конца понимала его настрой.
Очевидно, она его недооценила... или наоборот? Во всяком случае, Шетани ни разу за свою жизнь не видела дракона, который уважал то, что делают с землей эльфы, гномы и люди. Их землей... Дракониха считала, что раз уж ее род возник с самим миром - так ее учили - то и все ресурсы по праву принадлежат им. Еще одна ошибка, порожденная самоуверенностью? Ну, хоть это мнение было ее собственное, отчасти, и никто ей его не навязывал.
- Да ты что? А знаешь, мне плевать, сколько сил было приложено, чтобы создать сооружение.  Ведь было загублено столько природы. И сейчас - посмотри: где мог стоять огромный лес, находятся жалкие обломки! - взбундораженно, цинично, с насмешкой воскликнула дракониха.
А потом золотой совершил то, чего она явно не ждала: он прижался к земле и посмотрел на нее сверху вниз... детским, наивным взглядом.
Было от чего опешить. Так получается он сам, по своей воле, подставляет ей шею... Рехнулся, что ли? Или это с ней что-то не так? Чего он добивается?
Она еще могла понять, если дракон просто игрался. Но даже факт того, что он не знал своих сородичей, не говорил о том, чтобы можно было вести себя так... опрометчиво. Но если он пытался смутить дракониху, то ему это удалось: она стояла в нерешительности.
Подумав об этом, Шетани махнула головой, избавляясь от подобных размышлений, и снова посмотрела на дракона. Ее узкие вертикальные зрачки, бывшие как щелочки, расширились, образовав идеально ровный эллипс, янтарные глаза, немного помутневшие, снова вспыхнули.
Игра? Навряд ли... Но возможно. Дракониха опустила поднятые крылья и смягчила взгляд.

- А разве драконы не губят столько же лесов когда дерутся? Или это уже не бессмысленная трата деревьев?
Дракониха насмешливо посмотрела на Келибра. Он что, всерьез принимает всю эту чушь? Строили долго и протяжно. Волнует ее это, что ли? Только воздух зря сотрясать.
Золотой зарычал. Больше это было похоже скорее на недовольное ворчание, но и это Витани ужасно не понравилось. Как он смеет рычать на нее? Ее самолюбие не позволяло такого святотатства, и дракониха, давая волю чувствам, зарычала со всей свирепостью, не испытывая, правда, пока слишком сильного и навязчивого желания вцепиться ему в глотку. Кто ее воспитывал, спрашивается? Вот он сидит, почти что лежит, а она медлит... Драконы все-таки не поддаются ни обучению, ни дрессировке. По крайней мере, дикие.
- Драконы не губят столько деревьев, как эти постройки! И вообще, они улетают после боев, оставляя деревьям возможность расти заново, и они это делают. А постройки двуногих? Они даже после разрушения остаются вредными! - высокомерно заявила дракониха, полностью уверенная в своей правоте, как всегда.
Келибр, что-то проворчав, перевернулся на спину, подставляя ей брюхо. Витани удивленно и холодно расширила глаза, вспыхнувшие янтарным светом еще ярче. Вот, значит, как? Дразнится? Она, конечно же, не поймет, в чем тут прикол, и обязательно попытается разорвать ему живот - вот это были его мысли?
Чтобы убедить дракониху, нужны были поистине неоспоримые доказательства. А лапы дракона, находящиеся рядом с ним не смотря ни на что, ими не являлись. Так что Витани снова громко рыкнула и отступила назад, демонстративно зажмурив глаза, и мученически-усталым видом уселась на землю.

- Двуногие сажают, потом деревья и восстанавливают лес, а мы его губим, драконы ничего не дают земле кроме боли и страдания от языков нашего пламени и острия наших когтей. Мы жжем деревья, заставляя их  в беззвучном крике обращаются к их богам, которых нет! - высказал золотой.
Витани уже просто не могла сидеть на месте. Отбросив все маски - безразличия и усталости, утомленности и мученичества - она пригнулась в земле, почти прильнув к ней брюхом, раскрыла крылья и зарычала: не так, как раньше - то был рык притворный. Этот же был поистине страшен: дракониха вложила в него всю ненависть и злобу. Из ее ноздрей повалил дым, смешиваясь с искрами огня, зубы яростно щелкали в воздухе. Вошедшая в азарт Шетани уже не могла держать себя и лишь огромнейшим усилием воли удерживала себя от нападения: ее морда исказилась в страшном оскале от перенапряжения...
- Ты судишь  бескрылых, а сама ведешь себя так же как они! Обвиняешь всех кроме себя! - перевернувшись со спины на бок, язвительно закончил он.
Шетани метнулась вперед, не контролируя себя... Через долю секунды одумалась и осталась на том месте, где остановилась. Ярость плескалась в ней, выбивала стенки сердца, туманила сознание: в иллюзиях она уже видела, как она рвет глотку этому нахалу... Что он о себе возомнил? Как он смел оскорбить ее? Как?! Она не знала, какой дерзостью нужно обладать. - Нападай! Чего же ты ждешь?! Рви, метай! Дай мне выпустить из себя все...
- Кто ты такой, чтобы судить мои действия? - громогласный яростный рык сотряс окрестность за сотни метров вокруг. - Я прожила в три, если не четыре раза больше тебя, а ты будешь мне указывать? Я обвиняю всех, кого захочу, потому что сама привыкла к обвинениям. И сейчас, Келибр, я обвиняю тебя! Ты судишь всех по себе! Если ты не жил у драконов, откуда ты знаешь, как и почему проходят схватки? Это совершенно другое! - выкрикнула, точно выплюнула, Шетани, плюнув на все правила приличия. - Сдержишься ли? Нападай... Страстное желание битвы терзало душу драконихи.
Она знала, что следует уважать точку зрения золотого дракона, но, по ее мнению, она была настолько глупой и бессмысленной, что уважать ее было не за что.
Крылья, лапы... все тело драконихи дрожала от нервного возбуждение: казалось, с ней сейчас случится припадок. Когда Витани поняла, что это секунду-другую было показано наружу, она моментально застыла, словно каменное изваяние, и только рык все еще сотрясал ее могучее горло. Драка была единственным высвобождением энергии, у Шетани уже лапы и крылья от него сводило.
Дракониха ступила на шаг назад, чтобы восстановить исходное расстояние между ней и Келибром, и сжигала его взглядом в ожидании ответа - и не только его.

Отредактировано Витани (05.12.09 21:47:28)

- Ты обвиняешь меня в  том, что я не жил в стае с законами глупых собак? Что ж если ты выросла во вражде, боли и унижении, то это не значит, что каждый дракон в стране будет относиться к тебе, так же как и стоя стая, и что каждый из них будет придерживаться этих глупых убеждений! - воинственно крикнул дракон.
Шетани яростно раздула ноздри.
- С законами глупых собак? Ты думаешь, что ты несешь?! Ты...
Ничего не знаешь о драконах, хотела сказать она. Ты просто глупый болван, который возомнил о себе невесть что и рассуждаешь о чужих законах, не зная даже их примерного содержания и назначения.
Слова застряли в глотке драконихи, она попросту не могла их выжать. Ярость сжала ее горло подобно стальным тискам, надо было срочно выпустить ее...
Дракон все еще лежал на земле. Шетани приготовилась к броску; ее помутневшие глаза сузились от напряжения...
- Пускай ты старше меня, но это не повод делать себя выше всех.
- А ты не делаешь себя умнее всех, сам ничего не зная? - вскинув голову ввысь, воскликнула дракониха дрожащим от ненависти голосом. - Ты ничего, ничего не знаешь о драконьих законах, за исключением тех, что обусловлены врожденными инстинктами, и еще смеешь их обсуждать? Откуда тебе знать, как живут драконы... - начала Витани свою лекцию, но закончить так и не смогла. Ей снова сдавило горло. Ждать дальше было просто самоубийством или мазохизмом...
Витани, как змея, прижав крылья к бокам, метнулась к Келибру...
Зубы сомкнулись на его хвосте. Кровь потекла по морде драконихи. Что за момент... Витани вложила в укус всю свою ненависть - временную или пожизненную? - к золотому дракону... Решив выложить все до конца, она сжала зубы еще сильнее, и послышался странный треск. Она не знала, что именно хрустнуло - его чешуя, позвоночник (хоть точно не ее зуб)? - но надеялась на второе.
Дракониха понимала, что ведет себя абсолютно точно так же, как вела и на месте жительства, что Келибр отрицает все ее жизненные законы... Но разве это важно? Она должна была выложить эмоции, просто должна, иначе ее просто бы разорвало от их переизбытка.
Все это произошло в доли секунды: Витани имела потрясающую реакцию даже для дракона, выросла-то она, как сказал дракон, в собачьих условиях... Драконихе было тяжело и противно это осознавать, но ведь тут он прав: драконы буквально уничтожали друг друга, действуя, как примитивнейшие животные, на уровне инстинктов.
Дракониха моментально отскочила от Келибра назад и тут же прижалась брюхом к земле, и, с напряженными сложенными крыльями и готовности отразить атаку, бешеными глазами смотрела на золотого.

Реакция Келибра на бросок оказалась в точности такой же, какой ее представила себе медная: тот, изящно и быстро изогнувшись, схватил ее зубами за лапу, так что дракониха едва не взвыла от боли. Но удержал от крика ее сам тот факт, что ее удар пришелся золотому намного болезненнее, чем его ей.
Келибр, с трудом поднявшись на лапы, прижал к себе поврежденный хвост. Витани немного удивило, что встал он именно с трудом: обычно драконы не показывают признаки слабости. Хотя этот странный Келибр не был на них похож: он имел свою точку зрения, был очень естественен. Хотя эта естественность вполне могла стать его слабым местом.
- Если ты и родилась в стае драконов, то это еще не говорит о том, что драконы были умнее  уличной шавки. - Дракон, произнеся еще одну убийственную фразу, расправил крылья, готовясь взлететь. Витани уже с неприкрытым изумлением взглянула на него, склонив голову на бок.
- А ты понимаешь, что, оскорбляя драконов, ты тем самым оскорбляешь сам себя? - спросила она его.
Ей было очень выгодно, что Келибр решил взмыть в небо и драться там - дракониха чувствовала себя на земле отнюдь не так уверенно, как в воздухе, в отличие от остальных драконов. Воздух была ее родная стихия, она недели проводила в облаках, но ходила по земле, бегала и прыгала крайне мало. Но лапы у нее были сильные. В общем, можно считать, что ей очень повезло.
Закончив свою фразу, Витани с мрачной радостью развернула огромные вытянутые крылья - опять же, скорее не для парения, а быстрых и точных перемещений - и взмыла в воздух на максимальной скорости, оттолкнувшись от земли, так что от поднятой ей волны воздуха подогнулись деревья.
Ей не хотелось драки с Келибром: помимо неприязни к нему она чувствовала и небольшую симпатию за то, что все-таки он не стадное животное и мнение свое держит, но тот, очевидно, сам ее хотел. После укуса Витани за его вост ее злость начинала улетучиваться: не то, что бы она старалась убежать от драки, она просто не хотела драться с этим драконом.
Однако же, чувствуя неизбежность ситуации, она за несколько секунд поднялась на приличную высоту и зависла в воздухе: теперь в движение ее приводили лишь довольно сильные воздушные течения. Воздух был проладный и приятно холодил укушенную - дакром что не прокушенную насквозь - лапу.
Витани опустила голову и посмотрела на золотого.
- Этот спор бесполезен. Как и я тебе, ты ничего, ничего мне доказать не сможешь, - с нажимом на слово ничего сказала она золотому. Да, верно, компромисс не будет найден, у них слишком разные точки зрения и слишком сильное упрямство, чтобы друг к другу прислушаться.

- Если свинью назвать свиньей, то это не оскорбление, а утверждение, - прошипел дракон.
Дракониха не знала, беситься ей или хохотать. Свинья - вот как сейчас себя, пусть и косвенно, обозвал Келибр. Она никак не могла понять, кем же этот дракон себя считает. Вот он только что обозвал себя этим низшим животным, но в его глазах явно читались гордость и какая-то надменность. - Свиной дракон, - мрачно подумала она и высунула язык, как бы пробуя воздух на вкус на такой высоте, чем он отличается от воздуха внизу в этих руинах.
Витани, отвлекшись от своих мыслей, задумчиво посмотрела вниз, на дракона. На земле лежало несколько золотых чешуй, оставленных Келибром после ее нападения.
Когда дракониха взлетела, вдогонку ей унесся громогласный рев золотого дракона, исполненный отчаянием и жаждой драки. Вит подумала, что дракон может ее настигнуть и схватить за хвост, так как она летела довольно медленно для себя, а потому удвоила, если не утроила, свою скорость и достигла вышины с предельно высокой скоростью, чтобы не быть застигнутой врасплох. Но когда она посмотрела на дракона, который по идее должен был лететь за ней, она увидела его сидящим на земле.
Шетани послала ему презрительный взгляд. Что же он, избегает драки? Навряд ли. Келибр прижимал к себе хвост. Неужели она схватила настолько сильно, что ему было больно им двигать? Дракониха недовольно зарычала. Хорошо, конечно, нанести серьезный удар в самом начале разборки, но что же ей теперь, драться на земле? Витани решила спровоцировать Келибра ко взлету. Она опустилась так, что теперь между ней и землей расстояние было примерно 500 метров, и стала летать взад-вперед перед самым носом у дракона, периодичски посылая ему презрительные взгляды.
- Ну и чего ты ждешь? - рыкнула дракониха, не забыв добавить в голос побольше яда и сарказма. Взлетит ли сейчас? Если нет - то и она, решила Вит, спускаться не будет. делать ей больше нечего, что ли? Поднимется, если что, все-таки - помимо свиного у него и драконье что-то есть наверняка.
Внимание драконихи привлек лес: оттуда доносились какие-то странноватые звуки. Шетани задалась вопросом, что там происходит, и тут же поняла, что ей все равно, и переключила внимания на до сих пор сидящего внизу золотого дракона.